Детство. Говорят, что все наши привычки — из далекого детства…

nazad
Говорят, что все наши привычки — из далекого детства. Ко мне это применимо в полной мере. Разумеется, и в мыслях не было, что когда-нибудь я создам зоопарк. Но ведь мое стремление возникло не на пустом месте…

Школы в нашей деревне не было. Ходить на учебу надо было километра за три. Пока я был маленьким, меня сопровождал кто-то из взрослых, потом я стал добираться сам. Путь в школу лежал черед речку и дубовую рощу, в которой стоял чей-то очень красивый дореволюционный особняк. Пока идешь, любуешься осенней или зимней природой, каждым кустиком. Тогда там не было никакого мусора. Чистая природа, поле, которое нужно было пересечь, поместье, вековые дубы… Наверное, моя любовь к природе родом из детства.

Первая школа была маленькой, восьмилеткой. В нашем классе училось 14 человек. Помню» с какой гордостью носил октябрятскую звездочку. До пятого класса я был круглым отличником. Учиться очень нравилось, моя фотография висела на Доске почета. Но когда я пошел в пятый класс, мама вышла замуж. Появился отчим. Начались долгие скитания по всему свету…

В поисках лучшей жизни мы уехали в Набережные Челны. Распродали вес нажитые вещи, забили досками дом. Собрали урожай яблок и продали их по 4 копейки за килограмм (когда мы приехали в Набережные Челны, я увидел, как люди стоят в очереди за побитыми яблочками, которые стоили 2 рубля!). С собой взяли только какие-то пожитки, завернутые в узлы…

Помню, выйдя на вокзал, спустя трое суток в пути на поезде, я почувствовал разряженный воздух. Воздух Северного Урала. Вокруг, на перроне, странные возгласы: «Кили манда, кили манда» (по-татарски «Иди сюда»). Наступили сложные для нашей семьи времена. Хотя для меня они были очень познавательными.

Мой отчим устроился мастером цеха на Камский автомобильный заводе. Помню, какое впечатление произвел на меня этот гигантский завод. Я увидел реку Каму и огромную гидроэлектростанцию, гулял по тайге, где стеною стоят высокие ели, собирал землянику, любил ходить на рыбалку. Мальчишкой бродил по территории заброшенных зернообрабатывающих заводов и встречал там тысячи крыс, как в фильме ужасов.

Но самым главным для меня была учеба. Из школы, где насчитывалось десять кабинетов и 14 человек в классе, я попал в школу, в которой проходили занятия уже в 485 кабинетах и училось несколько тысяч детей. Это была так называемая школа будущего. Мне было предложено изучать английский, немецкий, французский или испанский языки. Я выбрал красивый — французский.

Потом родился малыш, и мама часто оставляла меня вместе с ним, а сама шла зарабатывать хоть какие-то деньги. Мы жили в большой нужде. Поэтому несколько месяцев я вообще не учился, сидел дома. Так прошел год. Жизнь на новом месте не складывалась, оказалось» что квартиры просто так никто не раздает, зарплат больших нет, а тех денег, которые получали, нам не хватало. Лучшей жизни не нашли, но потеряли все, что было. К тому же, это была совершенно инородная для нас среда. Мы вернулись домой, в Мокву.

В деревне работы не было, оставаться зимовать в нашей хате было холодно, и той же осенью мы поехали, по настоянию отчима, в Старый Оскол, на строительство электрометаллургического комбината. Там нам выделили дом. Правда, находился он в 18 километрах от города, в лесу. Отчим устроился в кочегарке электриком. Мама работать не смогла, потому что в садиках не принимали малыша, а оставить его было не с кем. Из мебели в нашем доме были только один стол, два стула и два матраца. Нужда и здесь не отпускала нас.

Все это отражалось на настроении. Отчим выпивал, часто вспыхивали скандалы. Я нередко ходил голодным. Живой картинкой из детства отложилась в памяти баночка сливового варенья. С жадностью черпаешь столовой ложкой кисло-сладкое лакомство, но как-то уж очень быстро она достигает дна банки… Возможно, именно в те годы начал формироваться мой характер — я твердо решил для себя: моя семья, мои дети так жить не будут!

Много времени я ходил по лесу. Полюбил все опушки, поляны. Собирал перемерзшие грибы. Выслеживал лосей и косулей, распутывая их следы. Там очень красивые леса. Помню, однажды я нашел речку — сначала её сковал лед, потом вода куда-то ушла. И я опустился под лед. Идешь по дну, а над тобой — стеклянная комната. Это было неповторимо, как в сказке. Жаль, что тогда не было видеокамер. Ничего подобного больше в жизни я не видел.

Наша школа была в Старом Осколе. Там, кроме английского, никакого иностранного языка не изучали, и я начал с нуля. Но долго учить его не пришлось. Меня положили в больницу с воспалением гланд, возможно, это был и результат моих зимних простуд. Сначала меня пытались лечить, а потом прооперировали. Снова я пропустил несколько месяцев учебы, а уже после выписки впервые самостоятельно отправился не в Старый Оскол, а в свою родную деревню Мокву.

Я все взвесил, жить с родителями становилось все труднее. Сейчас это может показаться невероятным, но тогда, в свои 13 лет, я уже был достаточно самостоятельным и решительным. К тому же, мать не возражала. Приехал, снял доски, которыми были забиты двери и окна, и начал самостоятельную жизнь. Сам готовил себе еду, топил печку, завел домашнее хозяйство.

В школе отличником уже не был, перерывы в учебе сказались на успеваемости. Особенно большие проблемы возникли с иностранным языком. Но я старался наверстать упущенное. Учителя меня поддерживали. Но вскоре моя жизнь снова переменилась: вернулись родители. Правда, ненадолго. Дух авантюризма, стремление к перемене мест и поиску лучшей доли не покидал их: меньше чем через год мы уехали в Краснодарский край, станицу Голубицкую. Там я впервые увидел море. Вообще эта земля показалась мне раем: круглый год лето, тепло, обилие фруктов и овощей.

Мама работала в столовой, отчим- электриком. А я был предоставлен сам себе. Много плавал в море и очень его полюбил. Лиманы, заливы, заливные леса… Огромное разнообразие животных. Уникальная флора и фауна. Потом пришла осень, и я пошел в местную школу. В классе 46 человек, из них 4 мальчика, остальные — «кубанские казачки». Теперь я осваивал немецкий. О какой системе знаний можно было говорить?

Родители жили плохо. На почве пьянства здоровье отчима стало совсем плохим. Мама повезла его лечиться в Москву. А я остался один в заброшенном доме. В конце концов, я уехал от них. Сказал, что мне нужно заканчивать 8-ой класс в родной школе. И в январе 1983 года самостоятельно направился в родную Курскую область. Снова вернулся в свою хату, она стояла целой, но был отключен свет. Два месяца я жил без электричества. Жил один, никакого присмотра за мной не было. Надо было выживать. Я собирал дрова, чтобы растопить печку. Возле нее читал и готовил уроки. Потом купил нутрий, завел хозяйство.

Я никогда не забуду день, когда пришел домой, а мне подключили свет. Вы не представляете, какой это был праздник! Оказывается, мои учителя собрались и пошли с просьбой к председателю колхоза. Мне даже дали 25 рублей помощи. На эти деньги на рынке я купил чудных шестерых кроликов, отдав за них по 2—3 рубля. Сам соорудил для них клетки, кормил и поил своих питомцев. А потом приехали отчим с мамой. Покой был нарушен. Я понимал, что не смогу окончить школу.

Хотелось вырваться из этой тяжелой среды. Я был в возрасте, когда человеку присущи романтические мечты. Меня манило море, с которым я уже был знаком, манили дальние страны — это, наверное, результат прочитанных книг, а читал я в детстве много — это и сейчас составляет радость моей жизни, хотя времени удается выкроить для чтения очень мало.

После окончания 8 класса я написал письма в различные морские училища. Ответов пришло два. Оба из Керчи. Я выбрал ПТУ-12, которое готовило кадры матросов первого и матросов второго класса для работы на судах загранплавания. В возрасте неполных шестнадцати лет я покинул навсегда свою деревню. Все нажитое мною домашнее хозяйство — корову, поросят, кур, уток, кроликов, нутрий оставил матери.

Детство закончилось. Начиналась взрослая жизнь.
vpered

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *